Дело было в плену. У Иезекииля случился глюк — небеса открылись, и он начал смотреть кино. И что же ему показали?

О, это были удивительные вещи. Ветер с севера, небесный пожар и… странные существа.

Четыре мутанта. Похожие на людей, но с небольшими отличиями. У каждого по четыре лица, например. И по четыре крыла. Лица, кстати, были разными. У каждого были лица льва, человека, тельца и орла.

Вот такие многоликие пацаны. Они светились, как уголья в жаровне. И быстро двигались туда-сюда. И каждый имел перед лицом по колесу. А колёса катились по земле, и их ободья состояли из глаз.

В этих колёсах был заключен их дух. А над их головами было нечто вроде полусферы. А над этим сводом находился трон из сапфиров. А на этом троне сидел некто, похожий на человека, но тоже в своём роде.

«От вида чресл его и выше, и от вида чресл его и ниже — я видел как бы огонь».

То есть, Иезекииль видел четверых четырёхкрылых и четырёхликих зверушек, каждый из которых имел по колесу, а над ними плыл зонтик с креслом, а на кресле находились огромные чресла, торчащие из огня, как танковый ствол из башни.

Всё это сооружение двигалось с ужасным шумом — крылья хлопали, колёса лязгали, чресла плевались огнём. Стивен Спилберг отдыхает.

Вот это торкнуло мужика, скажем мы. Это ж, как надо было напиться, чтобы увидеть такое!

Или: какую бурную фантазию имел автор! А потом подумаем немного и скажем: нет, никаких фантазий, никаких белых горячек. Всё очень просто.

Где Иезекииль писал своё творение? Правильно, в Вавилоне. Походил по городу, посмотрел на барельефы, украшавшие стены дворцов и храмов, и записал увиденное в тетрадочку. Глазел на мутантов, а потом вдруг услышал голос с неба. Голос сказал ему:

— Парень, ты пророк. Иди к своему народу и скажи, что я его наказываю. А ещё я даю тебе свиток с письменами. Ты этот свиток прочти, запомни, а потом съешь.

Всё было, как в кино про шпионов. Иезекииль посмотрел на список и увидел надпись «плач, стон и горе». И съел манускрипт.

Что я могу сказать? Этот пророк был хотя бы грамотным. И ещё — в небесной канцелярии пишут на иврите.

А бог продолжал инструктаж.

— Ты будешь им говорить от моего имени, а они тебе не поверят.

И правильно сделают — добавим мы. Вы бы поверили сегодня такому пареньку? Поверили бы человеку, который ест бумагу и даже водой не запивает, а потом приказывает вам что-то делать — от имени бога? То-то же.

Но это ещё не всё! После такого вступления бог приказал пророку идти в чисто поле и построить из кирпича макет города Иерусалима. Чтобы никто не перепутал этот макет с чем-то другим, на нём надо было написать «Иерусалим».

Вокруг этого «города» предписывалось насыпать игрушечный вал, расставить модели стенобитных машин, вражеский стан. Красота!

Господа штабные офицеры, вам это ничего не напоминает? Ага, ага. (Надеюсь, я не нарушил шестьдесят девятую статью).

«И возьми себе железную доску и поставь её между собой и городом». Железная доска, которую раб смог раздобыть в Халдее времён Навуходоносора…

С другой стороны, этот «раб» проводит командно-штабные учения на макете и, судя по всему, закончил академию с отличием…

И документы он умеет уничтожать — путём съедания. Хорошо, что это был свиток, а не клинописная табличка из глины.

Ох, непростой парень, этот Иезекииль. Как минимум, полковник. Настоящий. Но с причудами.

Вот и причуды.

«Возьми себе пшеницы, и ячменя, и бобов, и чечевицы, и пшена, и полбы… И всыпь их в один сосуд, и сделай себе из них хлебы… И ешь, как ячменные лепешки… И пеки их при глазах их на человеческом кале…»

Причуд хватало.

«Возьми себе бритву брадобреев, и води ею по голове твоей, и по бороде твоей… И возьми себе весы, и раздели волосы на части…

Третью часть сожги огнем посреди города… Третью часть изруби ножом в окрестностях города… Третью часть развей по ветру… И возьми из этого небольшое число, и завяжи у себя в полы… Но и из этого ещё возьми, и брось в огонь…»

Итак, пророк проделывает все эти манипуляции, и его никто не трогает, даже когда он жарит лепёшки «на человеческом кале» и сжигает свои волосы на городской площади — до чего толерантный народ! У нас бы уже…

Да, а после всего этого он обращается к народным массам с такими словами:

— Бог сказал, что вас ожидают плохие денёчки: отцы будут есть своих детей, а дети будут есть своих родителей.

«И положу трупы сынов Израилевых перед идолами… И рассыплю кости ваши вокруг жертвенников… И будут падать среди вас убитые… И узнаете, что я Господь…»

Да, такого бога ни с кем не спутаешь.

«И возложу на тебя все мерзости твои… И не пощадит тебя око Мое, и не помилую… И узнаете, что я Господь-каратель… И у всех на головах будет плешь…»

Вот ещё одно пророчество. Это видение началось так: прилетели огненные чресла (см. выше) и некая рука, ухватив нашего пророка за скальп, оторвала его от земли и на бреющем полёте отнесла в Иерусалим.

«И там была слава Бога Израилева, подобная той, которую я видел на поле…»

После этого бог заставил Иезекииля подглядывать в замочную скважину за людьми, которые поклонялись иным богам. И сказал, что накажет их за это.

Потом бог привёл к Иерусалиму шестерых «мужей с губительными орудиями». Этакая зондер-команда. И среди них — писарь, который должен задокументировать процесс наказания.

А кто этот писарь? Правильно, Иезекииль. Ох, непростой он паренёк!

Перед наказанием необходимо произвести некую процедуру.

«Пройди посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих сделай знак…»

Ну, а после того, как формальности соблюдены — понеслась!

«Идите за ним по городу, и поражайте… Пусть не жалеет око ваше, и не щадите… Старика, юношу и девицу, и младенца и жен бейте до смерти…

Но не троньте ни одного человека, на котором знак… Оскверните дом, и наполните дворы убитыми…»

Отвлечёмся на минутку от этого гуманизма и обратим внимание на детали.

А детали эти стоят нашего внимания — все они были списаны потом Иоанном Богословом.

До Апокалипсиса ещё неблизкий путь, но давайте запомним это — Иоанн Богослов не имел никаких откровений, все свои образы он списал отсюда.

«И видел я на своде, который над главами Херувимов, как бы сапфир, как бы престол…

Возьми пригоршни горящих угольев между Херувимами, и брось на город…

И облако наполняло внутренний двор…

И колеса кругом были полны очей…

И у каждого из животных четыре лица…

У входа в ворота Дома Господня двадцать пять человек…»

И так далее. И когда мы доберёмся до Апокалипсиса, нам останется очень немного — после того, как мы отбросим все «заимствования».

Ещё момент — всю дорогу бог обращается к Иезекиилю «сын человеческий». Это тоже очень важно. Именно так называл себя Христос. Давал понять, что он пророк и продолжатель традиции.

Бог опять называет Иерусалим женщиной.

«В день, когда ты родилась, пупа твоего не отрезали, и водой ты не была омыта, и пеленами не повита… Ничей глаз не сжалился над тобою…

Но ты была выброшена на поле в день рождения твоего… И Я проходил мимо тебя и сказал тебе: в кровях твоих живи…

Ты выросла и стала большая… И достигла красоты: поднялись груди, и волоса у тебя выросли… Но ты была нага и непокрыта…

И проходил Я мимо тебя, и это было время любви… И покрыл наготу твою, и ты стала Моею… И нарядил тебя в наряды… И дал тебе кольцо в нос, и серьги к ушам…

Так украшалась ты золотом и серебром… Но ты понадеялась на красоту твою… И стала блудить со всяким мимоходящим, отдаваясь ему…

И взяла нарядные вещи, которые я тебе дал… И сделала себе из них мужские изображения… И блудодействовала с ними… Позорила красоту твою… И раскидывала ноги твои для всякого мимоходящего… Блудила с ними, но тем не удовольствовалась…

Всем блудницам дают подарки… А ты сама давала подарки своим любовникам и подкупала их… Чтобы они со всех сторон приходили блудить с тобою…

За это Я соберу всех любовников твоих… И раскрою перед ними наготу твою… И увидят весь срам твой… И предам тебя кровавой ярости и ревности… И сорвут с тебя одежды твои… И оставят нагою и непокрытою…

И созовут тебя на собрание… И побьют тебя камнями… И разрубят тебя мечами своими… И не будешь уже давать подарков… И утолю над тобой гнев свой… И успокоюсь…»

А какой ритм! Да, давайте заставим наших детей выучить это — на уроках закона божьего. Почему бы и нет?

После Иерусалима пророк обращает свой орлиный взор к Самарии.

Самария. Столица суверенного Израиля, который не хотел покориться Иудее. Естественно, Самарии досталось. Её назвали сверхблудницей, дочерью Содома.

Опять наказания. А что, наказывают плохих, а хороших поощряют? Как бы не так.

«Извлеку меч Мой из ножен, истреблю праведного и нечестивого…»

Достанется всем — и хорошим, и плохим. Но каковы плохиши?

«Наготу отца открывают, жену во время очищения насилуют… Иной блудит с женой ближнего своего, иной оскверняет сноху… Иной насилует сестру, дочь отца своего… Взятки берут, чтобы проливать кровь… Ты берешь рост и насилием вымогаешь у ближнего твоего…»

Как мало мы изменились за эти тысячелетия!

«Священники нарушают закон Мой и оскверняют святыни Мои!..»

Это точно.

Притча о двух сёстрах.

«Были две женщины — дочери одной матери… И блудили они в Египте в дни своей молодости… Там измяты их груди, там растлили девственные сосцы их… Имена им — Огола и Оголива (Самария и Иерусалим)…

И стала Огола блудить, и пристрастилась к Ассириянам… Не переставала блудить и с Египтянами, ибо они С нею спали в молодости и растлевали сосцы ее… И изливали на неё похоть свою…

Сестра Оголива видела это, и её блуд превзошел блуд сестры… Она пристрастилась к сынам Ассуровым… И пришли к ней сыны Вавилона на любовное ложе… И пристрастилась к любовникам своим… У которых плоть — плоть ослиная… И похоть, как у жеребцов…

Так ты вспомнила распутство молодости твоей… Когда Египтяне жали сосцы твои… Посему я возбужу против тебя любовников твоих… И приведу их против тебя со всех сторон…

И обступят тебя кругом… И поступят с тобою яростно… Отрежут у тебя нос и уши, а остальное твое от меча падет… И оставят тебя нагою и непокрытою… И открыта будет срамная нагота твоя…

Будешь пить чашу сестры твоей… И выпьешь ее, и осушишь, и черепки её оближешь… И груди твои истерзаешь…

Так приходили к Оголе и Оголиве, распутным женам… Созвать на них собрание и предать озлоблению и грабежу… И собрание побьет их камнями и изрубит мечами… И узнаете, что Я Господь Бог…»

Аминь.

«Я Господь: не отменю, не пощажу и не помилую…»

После этого пророк проклинает от имени бога города Тир, Сидон и вообще — весь Декаполис. А за что?

Египетского фараона он обозвал крокодилом.

«Я вложу крюк в челюсти твои, и к чешуе твоей прилеплю рыб… И брошу тебя в пустыне, и отдам на съедение диким зверям… И узнают все жители Египта, что Я Господь Бог…»

Да уж, тут они не ошибутся.

«Я наведу на тебя меч, и истреблю у тебя людей и скот… И сделаю Египет пустыней… И рассею египтян по народам… И раскидаю мясо твое по горам…»

Бедняга, совсем запутался.

Ливану он тоже пообещал светлое будущее, даже кедру ливанскому досталось — порубили его «за гордыню».

В Апокалипсисе упоминается князь Гог из земли Магог, которого будут бить при Армагеддоне.

Который год все ломают голову: кто он такой, этот парень. Но не Иоанн его придумал, а Иезекииль, как вы уже догадались. Вот, что обещают Гогу.

«И вложу удила в челюсти твои, и выведу тебя и все войско твое… И поднимешься на народ Мой, на Израиля, как туча… И будет это в последние дни… И пролью дождь, и каменный град, и огонь, и серу… И покажу Мое величие и святость Мою…»

Вот, в чём святость и величие — в огненном дожде и сере.

Ну, а потом Гог и всё его войско будут разбиты и уничтожены. Всё, как обычно.

Конец книги напоминает «Числа» и «Левит». Проще говоря, заканчивает Иезекииль рутиной и канцелярщиной.